Чтобы преодолеть это расстояние, Ленцу потребовалось пять часов. Судя по всему, он был первым, кто пересекал эту местность на автомобиле. Городской налоговый инспектор, который один раз в году отваживался сделать вылазку в Лас-Пьедрас, предпочитал ехать на муле. Но ему вряд ли удавалось собрать хотя бы сотню песо в этом убогом поселении, затерявшемся в тропических джунглях на побережье Тихого океана.

Местные жители — несколько десятков человек — вели натуральное хозяйство, выращивая маис, маниок и разводя домашнюю птицу. Один раз в два-три месяца они ездили в Лос-Мочис, за двести километров, чтобы обменять птицу и яйца на соль, лекарства, одежду и спички. Поездка занимала две недели. Газет крестьяне не привозили, поскольку в Лас-Пьедрасе никто не умел читать. В поселке не было ни почты, ни телефона. Да и кто бы вздумал сюда писать? Правда, несколько лет назад двое молодых парней уехали из поселка в Гвадалахару, но с тех пор никто о них не слышал.

Единственным средством сообщения с внешним миром был транзисторный приемник, который старейшина поселка приобрел в минуту душевной слабости. Но включали его редко.

Наверное, край света выглядит именно так...

Ленц негромко выругался. Подумать только, ведь он оказался здесь в результате простой пьяной болтовни! Его собутыльник чамало после пятого стакана текилы стал говорить о Лас-Пьедрасе такие странные вещи, что Ленц решил все увидеть своими глазами: людям его профессии нельзя полагаться на слухи.

На первый взгляд в поселке ничего не было загадочного. Выбеленные мелом каменные домики выглядели так же, как и в тысячах других мексиканских деревень. Окружающая растительность была такой же буйной и зеленой, как в любой другой части джунглей. Только в одном месте — у въезда в деревню — листья покрывала эта странная ярко-красная плесень.

Да вот еще теперь — безлюдные улицы и пустые дома.

Серж Ленц толкнул калитку и вошел в загон для скота. Зловоние было здесь невыносимым. Вокруг пересохшей лужи валялись мертвые куры, несколько лис и туша свиньи.