Майор Лэнс почувствовал жгучую боль в груди. Его окутал непроницаемый мрак, и он рухнул под дверь кабины, прижав ее своим телом.
Услыхав стрельбу, пилот яростно сжал кулаки.
— Подонки! — прошипел он. — За это вы все попадете в газовую камеру. И я приду посмотреть, как вы подохнете!
Кубинец, стоявший позади него — высокий смуглый парень в светлом костюме, на котором виднелись пятна пота, ударил пилота по затылку стволом револьвера.
— Заткнись. Не то сейчас сам отдашь концы. А за тобой — все, кто там сидит.
— И вы тоже, — ответил пилот.
— А нам плевать! Раньше или позже — лишь бы с кем-нибудь за компанию...
Пилот чувствовал, что кубинец способен на все. Несколько минут назад, услышав выстрел, он сделал резкий поворот, надеясь, что пират потеряет равновесие и штурману удастся с ним справиться. Но кубинец был начеку. Он вцепился в спинку кресла, не выпуская оружия, и рявкнул:
— Если еще раз попробуешь меня провести — застрелю! Подумай об остальных.
По его голосу пилот понял, что он приведет свою угрозу в исполнение, и медленно выпрямил машину. В наушниках наперебой звучали возбужденные голоса. Все радисты в радиусе пятисот миль пытались установить с ним связь. Но единственное, что он успел сделать — это подать сигнал тревоги. И это, возможно, стоило жизни его товарищу, второму пилоту.
— Что мне делать? — злобно спросил он у пирата.
— Закрой рот и лети на Кубу. Если попытаешься приземлиться в другом месте — умрешь и утащишь в могилу остальных.
Командир корабля угрюмо замолчал. Теперь угонщикам могло помешать только чудо. Через десять минут под ними появится Гавана.
Стенли Ловелл не пошел обедать. Склонившись над приемником, он старался не пропустить ни одного сообщения о терпящем бедствие «Дугласе». Ловелл был настоящим радиоманьяком. Он в свое время как следует поработал над приемником и теперь мог принимать множество военных станций, недоступных рядовому слушателю. Иногда это было любопытным развлечением. Эфир бурлил от разнообразнейших сообщений. Как раз сейчас Стенли подслушал очень отчетливый диалог, который поначалу не понял.