— Много разнюхать успел? — мрачно спросил один из них.

— Я… Я… Я ничего… совсем… Я просто… тут вот…гулял, — запинаясь и стуча зубами, бессвязно залопотал Кашин.

— А зачем бежал как ошпаренный?! — грозно надвинулся второй «капюшон».

— Ап-ап-ап-ап, — не найдясь что ответить, захлопал губами Вячеслав и, не сдержавшись, пустил прямо в брюки обильную струю. Потом громко икнул, опустился на колени и визгливо, по-бабьи зарыдал. «Капюшоны» переглянулись.

— Полное ничтожество! — шепнул один. — Будем мочить, как решили изначально?!

— По-моему, не стоит, — покачал головой второй.

— Совсем охренел! — возмутился «первый». — Нам же однозначно приказали — не оставлять и намека на свидетелей! Или ты поддался жалости?! Но тогда ты…

— Замолчи, — досадливо поморщился «второй». — Не пори горячку. Во-первых, с трупом лишняя возня, а времени у нас мало. Во-вторых, убийство мента здесь и сейчас вызовет ненужный ажиотаж. Ну а в третьих, мы это жалкое существо завербуем. Намертво. Во век с крючка не сорвется! На вербовку потратим от силы несколько минут. И отвозить никуда не надо. На месте все сделаем.

— Ка-ак?! — изумленно вытаращился «первый».

— Увидишь! Тащи из машины фотоаппарат со вспышкой…

* * *

Спустя восемь минут джип, разбрызгивая лужи, умчался в темноту, оставив позади себя живого Кашина, по-прежнему стоящего на коленях. «Не убили!» — просочилась в ожиревший мозг участкового первая с момента знакомства с «капюшонами» связная мысль. «Но попал я капитально, — последовала за ней другая. — Если ребята узнают и увидят фотографии… Ой-е-е-е-е!!!»

Тут он припомнил процесс вербовки, содрогнулся от отвращения и сложился пополам в диком приступе рвоты…