Он разжал объятия и еще и отвернулся. Как маленький, честное слово.

— Я не говорила, что мне это не нужно, — поправила я. — Я сказала, что я не мечтаю этому научиться. Против твоей беседки я ничего не имела.

— Не имела? — обернулся Орсег.

— Нет. Она мне очень понравилась.

— Понравилась, Госпожа?! Правда, понравилась? — Ор просиял, как ясно солнышко. Ну и зачем я так с ним?

Беседка немедленно восстановилась, а Орсег обнял меня снова. Но не так, как раньше — не привычным, ставшим уже незаметным жестом, который он усвоил еще в столице, а как-то иначе… Было в его прикосновении что-то новое. Что-то трепетное и бережное. Он запрокинул мне голову и заглянул в глаза. Его взгляд… Я не знаю, как описать его взгляд. Мольба и приказ одновременно, вопрос и ответ, надежда и…

— Может быть, хватит? — не выдержала я.

— Госпожа?..

— Может, хватит строить из себя идиота?

— А я разве строю? — закономерно ответил Орсег.

Нет, ну когда он поймет?!

— Ор, — ледяным, совершенно не подходящим к ситуации тоном, начала я. — Ты мне ничего не хочешь сказать?

Орсег возвел глаза к небу и послушно задумался.

— Нет, Госпожа. А должен?

Сейчас я его убью.

— Не хочешь — не надо.

— А ты? — вдруг спросил Ор, не давая мне оскорблено вывернуться из его объятий и уже самой отвернуться.

— Что — я?

— Ты ничего не хочешь мне сказать, Госпожа?

— В смысле?

— В смысле, что ты восхищена моим беспримерным послушанием, Госпожа, — намекнул Ор. — Я ведь ничем не нарушил твоего приказа… хотя очень хотелось.

— Лучше бы нарушил, — проворчала я. Вот ведь гад! — Ты еще долго собираешься надо мной измываться? Может, мне еще тебе предложение делать?

— Почему бы и нет, Госпожа? — усмехнулся страж, притягивая меня еще ближе.

— В городах так не принято.