Назад ехали молча.

Танька, закрыв глаза, полулежала на заднем сиденье. Андрей, сидя рядом со мной, болезненно морщился, когда машину подбрасывало на ухабах. Я чувствовала себя отвратительно. Слабость во всем теле и непрерывный звон в ушах мешали сосредоточиться на дороге, но я, стиснув зубы, терпела.

Помимо физической усталости, меня одолевали мрачные мысли. Я впервые убила человека. В это трудно было поверить. Но это было правдой. Если бы не мстительная ярость, бушевавшая в моем сердце после столкновения с садистским энтузиазмом бандитов, я, наверное, сошла бы с ума от того, что своими руками совершила убийство. Пусть подонка, но все же – человека. Парень, научивший меня обращаться с оружием, твердил: никогда не целься, если не собираешься убить; никогда не убивай, если есть другой выход. Тогда его слова казались мне ненужным трепом. Стреляя по консервным банкам, я и представить себе не могла, что когда-нибудь у меня будет живая мишень…

Был ли у меня другой выход? Мне казалось, что нет, но это не приносило облегчения.

Возле реки я остановила машину. Тщательно протерев пистолет, я зашвырнула его подальше от берега. Мы тронулись дальше.

Едва оказавшись в городе, мы первым делом завезли Татьяну в больницу. Всю дорогу ее тошнило, она то и дело теряла сознание. Сотрясение мозга – тот диагноз, который поставил врач, едва увидев ее состояние.

Прежде чем покинуть охотничий домик, мы кое-как привели себя в порядок, поэтому мое появление в травмпункте не привлекло особого внимания. Татьяна, кроме сотрясения, заработала себе несколько ссадин, так что рассказ о неудачном падении с лестницы не вызвал никаких сомнений.