- Надолго? - Жена в хорошем настроении и воспринимает мои слова как шутку; одно время у нас были в ходу такие дурацкие шутки.

- Навсегда.

- Значит, к обеду не ждать?

Я не отвечаю, моя решимость растаяла. В трубке смеются сразу несколько голосов.

- У Ленки лень рождения, - объясняет жена. - Она такой торт принесла!

Следует пространный рецепт.

- Я не приду сегодня домой, - говорю я, вклиниваясь между тестом и кремом.

- Командировка? Как всегда, не вовремя! Неужели, кроме тебя, загнать больше некого?! - возмущается жена.

- Да, командировка, - говорю я, презирая себя, - дней на десять. Уезжаю через два часа.

Мы говорим еще долго - о том о сем. Шурик успевает доесть бутерброд и принимается за пирожное, принесенное Валерией.

Я кладу трубку. Состояние полнейшего унижения.

- Шурик, можно, я у тебя поживу немного?

- Сколько угодно, - отвечает Шурик, отправляя в рот остатки пирожного; он живет один и привык к просьбам подобного рода.

Силюсь вчитаться в начало очерка - два десятка скучно-правильных строк. Комкаю лист. Нет, сегодня я писать не способен. Выясняю у Шурика, когда можно к нему явиться, одеваюсь.

В коридоре стоит Пониматель.

- Почему же я, старый дурак, раньше... - бормочет он. Я очень боюсь. Его звездочка тоже вот-вот... Вероятность десять к одному... Опасность велика...

Нет желания вникать в его лепет.

На улице сворачиваю к набережной. По широкому тротуару ветер гонит листья. Поворачиваюсь так, чтобы он дул в спину, - мне все равно, в какую сторону идти. Иду быстро, будто спешу куда-то, но листья обгоняют меня, стайками перелетают через парапет и парашютируют к пенной грязной воде.

К Шурику я попал затемно.

- Ты извини, - мнется он, открывая дверь, - я тебя не дождался, поужинал.

Шурик (факт общепризнанный) отлично готовит. Но мне есть не хочется, хотя от голода подташнивает. Или это от курева? Сколько я сегодня выкурил? Две пачки? Три?