"Послушай, друг мой, - обратился Ант к Отвратительному. - Но если вы истребите Тотов, то прекратите всякую деятельность и уподобитесь им?"
- Что такое друг? - насторожился Отвратительный, повторяя слова Тота.
"Знакомо ли тебе чувство любви к другим?" - испытующе спросил Ант.
- Да, - ответил Отвратительный, давая сигому искру надежды. - Я люблю своих собратьев, я знаю, что нас много, и люблю нас всех. И хочу, чтобы нас стало еще больше. Тогда мы победим Тотов.
"Из двух зол это меньшее. Может быть, ему можно что-то объяснить, подумал Ант. - Начать с него и помочь Отвратительным установить мир с Тотами - пусть нестойкий и настороженный мир, но все-таки жизнь рядом. Ведь победа одной из сторон означает полное истребление побежденных и полное вырождение победителей. Так на этой планете проявится скрытый закон войны".
Он передал:
"Итак, ты знаешь, что можно любить и еще кого-то, кроме себя..."
- Но Тоты этого не знают, - возразил Отвратительный. - Они думают совсем не так, как мы. Как говорит мой народ: у них ум короче на один глаз. Тоты даже не знают, что их много, каждый из них думает, что он один на Этой...
"Там, откуда я прилетел, тоже есть пословицы. Одна из них говорит: худой мир лучше доброй ссоры. Почему бы вам не попытаться объясниться с Тотами?"
- Когда другой думает иначе, ему ничего нельзя объяснить, - твердо сказал Отвратительный. - А если он и станет слушать твои объяснения, то лишь после хорошего удара дубинкой.
"Но ты ведь не хочешь, чтобы все думали одинаково, чтобы жизнь замерла, как у Тотов?" - продолжал сигом.
- У нас будет по-другому, - величественно произнес Отвратительный. Его клекот стал поучительным: - Неужели ты не можешь понять очень простую истину: всякое разумное существо стремится уничтожить любого инакомыслящего. Или инакомыслящий уничтожит его.
"Отношения между разумными могут строиться по-иному, даже с Тотами", передал сигом и спохватился: "Почему я говорю "даже", разве для меня Тоты стали исключением? Или вместо того, чтобы насаждать здесь добро, я заразился ненавистью и нетерпимостью?" И он произнес, но уже без прежней уверенности: