11 мая.

Здравствуйте, родные!

Уже несколько дней я на острове. Море ласкает мои руки, перебирает волосы. Волны плещутся у моих щек, у губ, у лба, выгибают упругие ласковые спины под моими руками, мурлычат, трутся о ноги, лижут ступни. Пена прибоя освежает меня, вливает силы и спокойствие. А иногда встают волны на задние лапы — и тогда видно, какие они могучие, — встряхивают гривами, окатывая остров и меня мелкими брызгами. Раньше я и не знал, сколько силы могут дать человеку бушующие волны, не знал прямой зависимости между силой и спокойствием.

С островом я слит нераздельно. У меня такое ощущение, что его береговые линии стали очертаниями моего тела, что его бухты — это изгибы моей шеи. Когда прибой наполняет водой гроты, тело мое тяжелеет, когда волны с шипением отступают, приходит облегчение.

На моей голове — шлем с антеннами, на руках — браслеты-антенны. Они осуществляют прямую и обратную связи с мозгом острова-маяка — вычислительной машиной и двумя роботами. Вычислительной машине подчиняются все службы острова, а она подчиняется мне.

Но мое ощущение острова как самого себя нельзя объяснить лишь этой связью. Между нами что-то большее, в этой близости и общности участвует мое воображение.

Когда море ласковое и спокойное, когда оно едва вздымается, потягиваясь под лучами солнца, я отдыхаю. Но и когда оно бушует, я отдыхаю тоже. Когда волны спешат одна за другой, седея от страха и ярости, когда расшибаются о мои каменные колени, когда пытаются подскочить повыше, чтобы заглянуть мне в глаза, я смеюсь от радости и отдыхаю душой. У моря нет человеческой поспешности, суетливости и суетности. За эти несколько дней ко мне пришли такие мысли, которых я бы не сумел родить в течение всей жизни.