На секунду остановившись, старик передохнул, отдышался... потом поднял глаза...

  'А я ведь знал. Я верил.'

  Бросив тачку, путаясь в длинных полах когда-то белого халата, сержант государственной безопасности подбежал к своему Маршалу, и уткнувшись лицом в чуть влажный шевиот, тихо, беззвучно заплакал...

  19 августа 1991 года. Москва. Кузьминский лесопарк. Восемь часов одиннадцать минут.

  'А это что, неужели Клодт?'

  'И не сомневайтесь, товарищ... Павлов? Самый настоящий! Повторение фигур с Аничкового моста...'

  Теперь БЫВШИЙ лаборант уже никоим образом не походил на худенького, изможденного, ветхого старичка с красными, как у кролика глазами тихого хронического пьяницы...

  Многолетняя маска, за долгие-долгие годы, казалось, навечно вросшая в лицо- прямо на глазах сползала клочьями...

  Худоба обернулась юношеской стройностью, откуда-то проглянула офицерская осанка, в водянистых голубых глазах вдруг появился лёд стального, невыносимого для человеческого глаза , холодного блеска.

  Теперь - когдатошний пенсионер, из милости, как дворняжка, прижившийся у институтской столовой- почти мгновенно, каким-то чудовищным колдовством, стал вдруг походить на поджарого , невысокого добермана, обученного убивать не задумываясь, легко и просто.

  'Эй, Заспанов, старый хрен! Ты куда это заковылял?'- неряшливый , с нависающим толстым пузом над засаленным брючным ремнём, которое выпирало из-под накрахмаленного халата - короче, 'майонез' самого демократического вида, того, который воспевали Стругацкие, ухватил было старичка за плечо и осёкся...

  Сержант ГБ Заспанов (впрочем, на армейские деньги- всё-таки лейтенант) , полуобернувшись, молча чуть приподнял уголки рта, на самую малость приоткрыв стальной проблеск волчьих клыков...