По сторонам небольшой перелесок, даже не перелесок, а так, кустарник с отдельными вкраплениями деревьев, при этом сама дорога почти без ям, что позволило Леше увеличить скорость. С учетом того, что сейчас конец июня и темнеет поздно, у нас были все шансы доехать до штаба фронта до темноты. Но увы. Опять гудение самолетов. Когда же эти черти угомонятся? Упертые, гады! Впрочем, кажется, их сейчас немного угомонят. С другого направления тоже послышалось гудение моторов — это уже наши истребители. Леша опять остановил машину — осторожность не помешает. Мы вылезли из нее и стали наблюдать за разворачивающимся в небе сражением. Немецких самолетов было несколько десятков. Примерно тридцать бомбардировщиков и штук двадцать истребителей сопровождения. Наших истребителей было не более двадцати, но сумятицу в немецкий строй они внесли страшную. Через некоторое время я, кажется, поняла идею наших. В то время, как большая часть истребителей отвлекала немецких "коллег", три или четыре ястребка прорвались к бомбардировщикам и сразу сбили два самолета. Остальным бомберам это почему-то не понравилось, и часть из них стала сбрасывать бомбы где попало. Но многие продолжили свой полет в заметно поредевшем сопровождении. К сожалению, у наших не все прошло гладко. Я увидела, как сразу три самолета задымили и пошли к земле. При этом только из одного самолета летчик сумел выбраться и раскрыть парашют. Где-то я читала, что в таких случаях немцы расстреливали парашютистов. Возможно, что тут было бы то же самое, только немцам был не до того. В компенсацию тут же задымился один немецкий истребитель, из которого тоже вывалился парашютист.

Я стала прокручивать варианты. Что мы имеем с гуся, кроме шкварок? Через одну — две минуты на земле окажутся два летчика — наш и не наш. Наш приземлится раньше, но до него дальше, а немца вообще сносит в нашу сторону. Значит одного надо подобрать, а второго взять в плен, только выполнить все в обратном порядке.

— Леша, в машину.