Жуков посмотрел на всю нашу компанию, вздохнул, махнул рукой и вернулся к себе. Я вначале не поняла, почему народ стоит и пялится на нас, но потом сообразила. Это, наверное, первый пленный немец, которого они видят. Да еще летчик, да еще, судя по погонам, офицер. Сильно прихрамывающего пленного увели под присмотром майора из особого отдела, летчик пошел к дежурному звонить в свой полк, а я побежала с докладом.

— Здравия желаю, товарищ генерал армии. Пакет доставлен, товарищ Кузнецов все выполнит. На обратном пути стали свидетелями воздушного сражения. Решили оказать помощь нашему сбитому летчику, а когда увидели, что сбит и немец, то решили взять его живьем — вдруг пригодится.

— Опять у вас какие-то приключения. Доложите, как захватили пленного.

— Да как-то так. Я подползла, подождала, пока он расстреляет обойму, и стукнула его по голове.

— И все?

— Так точно, все. Да, еще из-за задержки с летчиком и пленным не успевали вернуться до темноты, поэтому переночевали в лесу, чтобы не заблудиться. При ночевке соблюдали меры светомаскировки.

— Хорошо, пленный нам сейчас не помешает. Совсем не помешает. Можете идти.

Я выскочила довольная, что в этот раз обошлось без криков и нравоучений. Правда, сейчас товарищу Жукову, наверное, просто не до того. Ведь не только Минск сдаем, но, судя по всему, скоро и сами двинемся на восток. Пока я додумывала эту мысль, ко мне подошел лейтенант из особого отдела.

— Товарищ лейтенант, товарищ майор просит вас зайти.

Раз просят, то почему бы и не зайти. В комнате майора сидел немец, рядом стоял Романов, напротив немца за столом сидел майор. А причем здесь Романов? Тут я сообразила, что он при штабе числится переводчиком, так что ему и карты в руки.

— Товарищ лейтенант, — обратился ко мне майор. — Вот гауптман фон Кетлер обещает ответить на все наши вопросы только после того, как поговорит с вами.