- Вот как, - лейтенант еще раз внимательно на меня посмотрел, причем в это раз взгляд был какой-то оценивающий. Мои щеки, кажется, начали краснеть.

   - Ну тогда я кое-где поговорю, и временный документ вам выпишем, а там посмотрим. Ладно, на сегодня достаточно. А послезавтра я к вам зайду и, если доктор не будет возражать, заберу вас отсюда. Не бойтесь, не под арест.

   Я немного подумала и добавила.

   -Товарищ лейтенант. Хотите верьте - хотите нет, но кажется я могу предсказывать некоторые вещи.

   - Вы переутомились, давайте я отведу вас в палату.

   - Подождите. Вы ведь знаете, что практика - критерий истины. Так вот проверьте мое предсказание. Сейчас в Ленинграде идет шахматный матч-турнир. В третьем туре Ботвинник выиграл у Кереса. И мне кажется, что следующую партию Ботвинник проиграет Бондаревскому.

   - Я в курсе, что вы умеете играть в шахматы, судя по той книжке, которую у вас нашли. Но ваше предсказание довольно сомнительно. Впрочем, я поговорю с нашими шахматистами. Они в этом понимают больше меня. Но, все-таки, идемте в палату.

   Он деликатно взял меня под руку и отвел к моей кровати, а потом снова уставился на меня. Наконец, повернулся и вышел.

   Я легла и задумалась. И чего это он так пялился на меня. Вроде бы ничего такого я не ляпнула. А морда лица еще не такая, чтобы заглядываться. Да и фигура под ночнушкой не видна. Ладно, живы будем - не помрем. И вообще пора обедать.

   После обеда сон, потом ужин и вечернее посещение доктора. Он долго рассматривал мой шов, пыхтел, но ничего не сказал. Я только попросила на ночь легкую повязку, чтобы во сне не царапнуться случайно. Повязку наложили. Перед сном подумала, что завтра нужно озаботиться моей одеждой. Постирать и просушить. Пора приобретать цивилизованный вид. Оп! А ведь на улице еще холодно. Я-то выезжала в конце мая в легком комбинезончике. А сейчас на улице без пальто и ботинок не обойтись. "Опять расходы", - как говорил незабвенный Матроскин. А этот лейтенант очень симпатичный. С этой мыслью я уснула.