Шансов уйти было очень мало, он понимал это. Но упрямая вера в счастье инстинкт победы - вела его.

Демин плыл, соблюдая все предосторожности, - только по ночам, держась в тени берега. Днем отстаивался в надежных бухтах среди камней. Путь на юг указывали яркие сентябрьские звезды.

На четвертый или пятый день пути, - время он помнил неточно, - над шхерами в финскую сторону пролетело звено советских самолетов. "Разведчики, - с удовлетворением определил Демин, провожая их взглядом. - На Котку". Однако самолеты вскоре вернулись. Они летели на бреющем, проносились над самой водой, снова возвращались, точно отыскивая что-то в шхерах. Один из них промчался над Деминым так низко, что тот увидел обращенное к нему улыбающееся лицо. Теперь все три разведчика стали кружить над ним.

Повинуясь ободряющему покачиванию крыльев, Демин выгреб на середину протоки. Самолеты улетали вперед, возвращались, делали крутые виражи. Рокот их моторов заставлял сильнее биться сердце. Демин плыл в своей утлой лодочке, как бы привязанный к ним волшебной серебряной нитью.

Он плыл так по шхерам, среди сумрачных финских берегов, не понимая, почему молчат автоматические пулеметы, зенитки, орудия дотов и дзотов, почему гитлеровцы не обстреливают моряка, возвращающегося после операции, и его воздушный, реющий над ним конвой.

Только на базе торпедных катеров Демин узнал, что пока он скитался в шхерах, Финляндия была выведена из войны.

- Значит, транспорт в шхерах - замыкающий, - пробормотал он со слабой улыбкой и, удобно вытянувшись под хрустящей прохладной простыней, погрузился в сон, каким спят только дети и вернувшиеся домой разведчики.

Стоявшие у постели адмирал и врач переглянулись. Они знали о потоплении транспорта, но не догадывались, что его потопил именно Демин, и потопил таким необычным образом - нарушив чувствительность створа в шхерах...

- А ведь и вправду, Иван Акинфиевич, горами двигали! - почтительно сказал кто-то из гостей, выслушав историю шхерного Робинзона.