- А может, стихнет, Николай Саныч? - спросил штурман; молчание капитана страшило его.

Капитан скосил глаз, скользнул взглядом по мечущейся картушке компаса, искаженному судорогой напряжения лицу рулевого, испещренной карандашными пометками навигационной карте. Глухо сказал:

- Проверь спасательную шлюпку. Приготовь красные ракеты.

Штурман поспешно поднял крышку люка - в рубку ворвался дробный стук дизелей, терпкий запах нагретого масла, - нырнул по трапу вниз.

- Стой! - Капитан дернул тугой воротник плаща; лицо его налилось кровью, глубоко врезанные морщины стали багровыми, как шрамы. - Посмотри... если Никифоров исправил рацию, пусть передаст: больше часа нам не продержаться. Все!

Он раскрыл судовой журнал, навалился на столик, вывел: "14 октября. В 19.30 застигнуты нордом в пятидесяти двух милях на северо-северо-восток от..." Сзади послышался шум, кто-то неловко поднимался по трапу. Капитан обернулся.

На трапе, прижавшись к поручням, стояла девушка в кожаной куртке и спортивных брюках. Вьющиеся пепельные волосы падали ей на глаза, она тряхнула головой. Улыбнулась:

- Красивая погодка!

- Погодка... красивая... - Капитан задохнулся от ярости. Рявкнул (рулевой испуганно вздрогнул): - Шторм! Понимаете?..

- Шторм? Возможно. - Голос был веселый. - Это меня не касается. Через десять минут я начинаю передачу. Распорядитесь, пожалуйста, чтобы радист оповестил базу.

На багровом лице капитана проступили синие пятна.

- Уважаемая Лариса Павловна! - Капитан сквозь зубы цедил слова. - Через час-полтора "Смелый" пойдет ко дну. Да! Рация, извините, не работает... И вообще...

Капитан осекся. На него в упор смотрели продолговатые серые глаза - усталые, злые. Он машинально опустил капюшон плаща, поправил фуражку.