Эдди Бурма не был фигурой колоссальной жизненной важности, ибо жизнь сама по себе достаточно важна в том мире, где большинство твоих попутчиков не обладают ни личностью, ни индивидуальностью, ни подлинной сущностью, ни собственным лицом.

Но цена, им заплаченная, оказалась поистине роковой. Ибо те, что не обладали ничем, приходили и, будто гнусные порождения тьмы, беспардонно кормились им. Выхлебывали его - настоящие суккубы, тянувшие его душевные силы. И у Эдди Бурмы всегда находилось что отдавать. Он казался бездонным колодцем - но вот в конце концов дно было достигнуто. И теперь все те, чьи горести он утолял, все те неудачники, чьи жизни он пытался наладить, все те хищные рептилии, что выскальзывали из праха своего несуществования, чтобы урвать с его щедрого стола, утолить жажду своей пустой натуры, - все они взяли свое.

Теперь Эдди Бурма нога за ногу добредал последние мгновения своей реальности. Источники его жизни почти иссякли. Он дожидался, когда они все его социальные пациенты, все его трудные дети - придут и покончат с ним.

"В каком голодном мире я живу", - подумал вдруг Эдди Бурма.

- Эй, парень! А ну давай слазь с очка! - Гулкий бас и стук по дверце кабинки слились в одно.

Эдди вздрогнул, натужно приподнялся и отдернул шпингалет, ожидая увидеть кого-то из знакомых. Но там оказался всего-навсего танцор из "Погребка", желавший избавиться от излишков дешевого портвейна и пива. Эдди выполз из кабинки и едва не рухнул на руки мужчине. Стоило крепкому пуэрториканцу увидеть кровь и мертвенно-бледное лицо Эдди, взглянуть в его загнанные глаза, манеры парня сразу смягчились.