В моем мешке лежала добыча, стоимость которой с лихвой окупила бы мне безбедную жизнь лет так на сорок. Я потянулся за мешком и вытряхнул из него все содержимое. Среди нужного мне в путешествиях барахла лежал увесистый сверток, перевязанный бечевкой. Я взял его в руки, и мной овладело беспокойство. Сверток был порван в одном месте, очевидно метким ударом секиры. Когда я бежал от Гимли по коридорам сокровищницы, он один раз довольно ощутимо ударил меня в спину. Раны я не ощутил, а вот теперь… Неужели вещь, за которой я и примчался в Средизмемье не в порядке? Я зарычал и начал нетерпеливо распаковывать сверток. А, распаковав, злобно выругался.

Внутри был топор. Боевой топор гнома Двалина. Вещь, безусловно, невероятно ценная, если не сказать, уникальная. Это был уже четвертый боевой топор Двалина, который попадал мне в руки. И все они, выполненные разными мастерами разных миров, были безупречными. Эти топоры делали искусные мастера, украшавшие рукоять золотом и драгоценными камнями. Я искал эти топоры везде, расспрашивая о них, где только можно. И вот, наконец, я нашел еще один. Только теперь выручить за него те же деньги, что и за прошлые находки у меня бы не получилось.

Топор был перерублен почти пополам и держался на честном слове. Массивная золотая рукоять была смята, с рваным краем и испорченными рубинами. Один разлетелся в кроваво-красную пыль, другой треснул и выпал. Я застонал и выронил топор из рук.

– Чертов Гимли, – проворчал я.

* * *

– Не хорошо, – веско сказал Анвар, покачивая в руках изуродованный топор. – Это совсем не то, что я хотел бы купить.

Я пожал плечами и пригубил кофе. Кофе в Турции готовили замечательно, с густой ароматной пенкой, терпкий и обжигающий. Такой кофе бывает только здесь, под жарким солнцем Анталии. Мясо тоже заслуживало внимания, но есть мне совсем не хотелось. Анвар тоже только отщипнул от своей порции, с вожделением ожидая, пока я распакую топор, но его интерес быстро угас, когда он увидел в каком состоянии это оружие.