Поднял силком и повел к зданию. Розовое солнце, проплавив проволочное ограждение, наконец-то коснулось стены. Шуршали стрекозы, шаркали грабли. Мирный летний вечер.

– А кому вы сегодня звонили? – как бы невзначай поинтересовался контрразведчик.

– Маме…

– Понимаю… – Богорад кивнул. – Только галстук все-таки наденьте. Или засуньте поглубже. Как-то он у вас из кармана больно уж по-фрейдистски свешивается…

В комнате отдыха было прохладно и пусто, под потолком завелось крохотное эхо. Надо полагать, все отбывшие смену толпятся сейчас возле переговорной. Может, пойти да еще раз позвонить? Нет, не стоит… Мама наверняка встревожится. Чтобы ее оболтус и начал вдруг названивать по два раза в день? Значит, что-то и впрямь стряслось. Или вот-вот стрясется.

– Даже здесь! – сказал Богорад, беря пульт. – Сюда-то она, скажите на милость, как попала? Не через кондер же…

На правом верхнем углу плоского телеэкрана всерьез и надолго обосновалась крупная стрекоза.

– Дверь открывали – и влетела. Их же там снаружи – тучи.

– Да уж… Чистый апокалипсис.

– В апокалипсисе саранча была, – хмуро поправил Глеб. – В броне и с копытами…

Они воссели на диванчике, и Ефим нажал кнопку.

На экране возник отставной космонавт. С горестным выражением лица он неспешно наматывал на указательный палец какую-то ниточку. Намотал. Помедлил. Потом так же неспешно принялся разматывать. А вокруг бушевало ток-шоу.

– Ну?! – торжествующе взвизгивал взятый крупным планом кадыкастый подросток с худым костистым лицом. – И каких еще вам доказательств?

Кадр сменился. Объектив охватил аудиторию целиком. Кстати, обнаружилось, что привизгивающий молодой человек сидит в кресле, снабженном парой велосипедных колес.

– А что это вы нам тут показываете? – насмешливо звучало в ответ. – «Звездные войны» Лукаса мы все смотрели!