Грэй спрашивает его:

- Как ты думаешь, Мишель, что нам делать с этим проходимцем?

Кот повернул к нему морду и пискнул что-то коротенькое.

- О да. Ты совершенно прав. Впрочем, как всегда.

Потом живой классик обращается ко мне:

- Молодой человек, насколько велик ваш долг?

- Э-э... полторы тысячи долларов. Без малого.

- Не уверен что за такие деньги могут убить, но, вероятно, я несколько отстал от жизни. Видите ли, я вам верю. Вы, кажется, не лжете. Подождите, пожалуйста, минутку.

Ушаркал куда-то в комнату. Наконец-то я могу свободно пообщаться с котом.

- Теперь я знаю Ваше имя. Милостивый государь Мишель, в знак моего уважения, я хотел бы Вас погладить. Вы позволите? - я осторожненько потянулся.

Коту эта идея, надо полагать, не пришлась по вкусу. Он округлил сонные глаза и поднял лапу. Нет, не замахнулся, а именно поднял, чуть-чуть оторвал ее от пола, ясно дав понять: давай-давай, тянись-тянись, получишь, как следует. Я убрал руку и говорю:

- Воля Ваша. Уже одно лицезрение Вашего блестящего меха - большая честь для меня.

Грэй выходит:

- Прошу вас, оставьте в покое моего кота, он существо робкое и замкнутое. Вот вам полторы тысячи. Надеюсь, этого хватит, чтобы купить наше одиночество.

Я посмотрел на него, посмотрел на деньги, сказать нечего. Не встречал еще таких людей. Считать ли бесчестием такую помощь? Убьют - не убьют, но пальцы в обратную сторону вывернуть Наташеньке вполне могут... В голове моей вертятся разнообразные формулы благодарности, ни одна из которых не может считаться вполне адекватной.

- Когда я должен вернуть?

Хозяин и кот вновь переглянулись.

- В этом нет необходимости. Мы с Мишелем делаем покупку. Мы покупаем ваше отсутствие в нашей квартире.

- М-м. М-м-э?

- Да.

- Но я же не могу... Я не умею сказать, как много я вам обязан.

- Вот и молчите. Отправляйтесь домой молча. Лучшая, прямо скажу, форма благодарности. Тем более, что грязь с ваших ботинок уже начинает растекаться по полу.