– Вы здесь бывали? – спросила женщина.

– Ни разу, – ответил Джейк Графтон. – До сих пор мне удавалось этого избегать.

Пройдя метров сто, они свернули направо и поднялись по лестнице, которая на середине поворачивала под прямым углом, после чего опять двинулись направо.

Они все еще находились на кольце А, но уже на четвертом уровне. Еще метров через пятнадцать они повернули налево, затем направо в другой коридор, опять-таки изгибавшийся под углом.

– Теперь мы опять движемся в сторону фасада здания, – пояснила негритянка. – В Пентагоне пять концентричных колец. Внутреннее кольцо А, потом В и так далее, вплоть до наружного кольца Е. Они соединяются десятью радиальными коридорами, как колесо спицами. Считается, что так эффективно, но новичков это сбивает с толку. – Она усмехнулась.

В этом коридоре ничего интересного не было. Он освещался лампами дневного света, из которых больше половины вышло из строя. Стены были голые. Ни картинок, ни объявлений. У стены свалена пыльная, потертая мебель. Похоже, тут ничего не менялось со времен Эйзенхауэра. Заметив взгляд Джейка, провожатая сказала:

– Это тут уже три месяца. Некоторые отделы получили новую мебель, а старую вынесли сюда.

Тут были свалены диваны, стулья и ободранные, разбитые столы цвета ружейного металла.

– А что это за фанера на потолке? – спросил Джейк.

– Там отвалилась штукатурка, потому что крыша течет, а кое-где вынимают асбест.

В конце коридора висела огромная картина, изображавшая вход «Олимпии», флагманского корабля адмирала Дьюи, на рейд Манилы. Она освещалась маленькими лампочками. Негритянка свернула направо, Джейк последовал за ней. На огромном щите над головой было написано синими буквами: «МОРСКАЯ АВИАЦИЯ». Этот коридор был хорошо освещен, стены, выкрашенные в желтый цвет, украшали многочисленные плакаты, изображавшие старые и современные самолеты морской авиации и авиации морской пехоты.