– Сексуальная революция закончилась, – пробормотал Джейк, цепляя вилкой очередную порцию салата. – Ты опоздал.

– Я веду партизанскую войну, сэр. Неукротим и непобедим этот старина Могучий Бабун, даже в эпоху презерватива. Я просто надеваю резину и иду в бой. Конечно, бывают и осечки, но пчела всегда перелетает от цветка к цветку. Так устроено природой. – Он задумчиво жевал мясо. – Вы заметили, как на нас смотрят вон те парни?

– М-да. – Джейк не оглядывался. Хотя в зале было полно мужчин и женщин в форме и в штатском, которые сидели за столами, ели, ходили с подносами и толпились у кофейного автомата, четверо младших офицеров через два стола от них то и дело оглядывались и переговаривались шепотом с тех пор, как Джейк сел за стол.

– Сегодня со мной целый день так, – сообщил Бабун с деланным отчаянием, после чего проглотил очередную порцию пищи. – Сначала мне казалось, что я забыл застегнуть ширинку, но теперь понимаю, что народ узнает своих героев. Я уже с двумя поклонницами договорился о свидании. Неплохо для утра понедельника.

– Это ненадолго. Через неделю тебе придется дважды произносить свою фамилию по буквам, чтобы тебя пустили в мужской туалет. Как нога?

– Мне вставили пару спиц. Одна чуть ли не полметра длиной. Но медкомиссия допустила меня к полетам. Эти израильские коновалы хорошо поработали. Иногда побаливает.

– Нам чертовски повезло.

– Это еще мягко сказано, – согласился Бабун и продолжил рассказ о том, что с ним происходило в последние пять месяцев.

После ленча Джейк вернулся пешком в Пентагон. Его временный пропуск привел охранника в такое волнение, что тот высунулся из будки по самые плечи и долго смотрел ему вслед.