Однажды, когда пятнадцать техников бездельничали, пили кофе и наблюдали, как он возится с заедавшим лентопротяжным механизмом, он ввел программу-лазейку в главный компьютер. Никто не обратил внимания, что он делает. Да никто ничего и не понял бы, даже если бы и заметил, злорадно подумал он про себя. В основном эти парни были настолько же бестолковы, насколько доверчивы.

По сей день файл W-З чист, как совесть непорочной девы. Франклин вывел программу и отключил свой терминал. Он встал и потянулся. Самочувствие хорошее.

Очень-очень хорошее. Приток адреналина действует, словно хорошая доза кокаина, даже лучше, потому что нет похмелья. Он ходил по лезвию ножа, и это приятно щекотало нервы.

Убрав в мастерской, он выключил кофеварку и надел шинель. В последний раз осмотревшись, он погасил свет и запер за собой дверь.

Проносить дискеты мимо часовых на выходе из здания было достаточно рискованно. Гражданские охранники иногда наудачу обыскивали выходящих, и рано или поздно настанет его черед. Нескольких охранников он знал в лицо и часто заговаривал с ними, но неизбежно рано или поздно… В этот вечер с ним ничего не случилось, но он все равно был чист. Дискеты остались в мастерской, надежно спрятанные. Он вынесет их на будущей неделе, когда на проходной будет столпотворение, что сведет вероятность обыска до минимума. Минимум риска, максимум выгоды.

Поднимаясь на эскалаторе к остановке пригородных автобусов, Терри Франклин застегнул верхнюю пуговицу шинели и поднял воротник. Из кармана он извлек белую матросскую пилотку и натянул ее на голову – ровно на палец над бровями.

Холодный, влажный ветер на самом верху эскалатора заставил его поежиться.

Он быстро забрался в автобус до Аннандейла и уселся у окна. Он глядел сквозь сгущающиеся сумерки на кишевшее людьми здание. Кто в форме, кто в штатском, они бегом мчались к автобусам, торопясь спрятаться от ветра. Бедные-бедные. Если бы они только знали!