— Сволота грязная! Куда ты засунул деньги?

— В поясе, сударь.

Фелуче вытащил оба кошелька, один маленький, другой больше и тяжелее. Фелуче всегда имел денег больше, чем другие в его чине. Без сомнения он обладал собственными воровскими приемами, возможно, более изощренными, чем пойманный вор. Хейвор ощутил жжение в горле и желание забрать большой кошель и доставить его семье Лакона.

— Пожалейте, — забормотал маленький человек со страхом

— Я вовсе не хотел красть деньги.., это.., эта…

— Даю тебе время для молитвы, — сказал Фелуче. — Потом перережу твою бесполезную шею!

— Подождите!

— Молись!

— Предлагаю вам сделку. Вы оставите меня в живых, а я.., расскажу то, что знаю об этом месте…

Фелуче улыбнулся.

— Что ты можешь знать?

— Это правда.., клянусь.., во дворце. Господина есть сокровище.

— Возможно и было. Но теперь оно уже погибло в пламени. Глаза рыжего заблестели.

— Нет. Под дворцом тайные камеры… Я знаю, как туда добраться.., случайно узнал несколько месяцев назад… Один старик в кабаке показал мне карту… Не убивайте меня сударь, и я вас поведу.

Фелуче бросил взгляд на Хейвора.

— Как полагаешь, герой-капитан?

— Полагаю, врет, чтобы спасти свою жизнь, — ответил Хейвор и слез с лошади. — А вот это не тебе решать! — Он нагнулся, чтобы поднять матерчатый кошелек, и быстрым движением выбил у Фелуче нож. Тот зафыркал, как хищный кот.

Секундой позже рыжий вырвался, но не убежал.

— Честность есть честность, — сказал он с наигранным великодушием. — Мое слово крепкое. Меня зовут Качиль, и я, рад, что мне не придется идти туда одному.

КУБОК

В общем и целом Качиль казался безобидным мошенником. Но он представлял для Хейвора загадку, подобно темному хаосу сгоревшего дворца. Голова Хейвора гудела от усталости и пережитого раздражения. Злость улетучилась, но накатила жесткая, со скрежетом зубовным, решительность. Он тоже хотел грабить и не постеснялся бы обшарить карманы мертвецов. Он хотел наполнить кошель Лакона, чтобы хоть немного смягчить тяжелое известие, которое должен был доставить в Венку.., не только ради матери и сестер юноши, но и ради самого вестника. Оставить что-то себе ему не приходило в голову. Богатство имело в его глазах что-то стесняющее.