— Лакон с вами? — спросил Хейвор, игнорируя предложение своего бывшего заместителя.

— Лакон? Нет, — Фелуче усмехнулся. — Видел его кто-нибудь из вас? Думаю, он боится простыть на утренней прохладе.

Некоторые хохотнули. Фелуче обладал грубым шармом, неотразимо притягивающим определенных людей, которые восхищались его внешностью и острым языком.

С краю толпы стоял человек с повязкой на голове.

— Ему уже не простыть, капитан. Лакон лежит у восточной стены, где копают могилы. А ты, Фелуче, не имеешь права насмехаться над мертвыми.

Воцарилось неловкое молчание. Даже сейчас разговор о смерти воспринимался как нечто роковое.

— Ба! — Фелуче сплюнул, — Верши свой Святой Круг где-нибудь в другом месте! Ты-то уцелел, баран, а?

Хейвор повел свою лошадь прочь, вверх по улице. Где-то в восточной стороне разрушенного города редко и безнадежно раздавались удары погребального колокола.

Значит, Лакон все-таки погиб. Неужели чувствовал, что Авиллида его не отпустит, когда пришел со своими сбережениями и доверил их человеку, которого почти не знал? Хейвор нащупал кошелек в поясе. Ну, по крайней мере, ясно, куда ведет его путь. Черная, горькая дорога с черным, горьким посланием, которое он должен передать. Добравшись почти до конца улицы, Хейвор заметил, что Фелуче следует за ним. Белобрысый солдат с улыбкой поравнялся.

— Что дальше, Хейвор? Зимовка в столице или приключения в дороге? Вижу, ты оставил знак “медведя”.

Хейвор не ответил. Фелуче раздражал его и было бы неплохо оказаться милях в сорока от него, но темное лицо северянина не выдавало мыслей, и только привычное непроницаемое одиночество окутало Хейвора как угрюмое дыхание.

Они завернули за угол. В конце короткой аллеи внезапно взмыли к холодному бледному небу черные каменные цоколи цитадели. Пепел и дым висели над обрушившимся дворцом Авиллиды.

— Ты слышал? — спросил Фелуче. — Маг и его отпрыски не захотели сдаться нашему королю. Остались в своем гнезде и сгорели.