— Хорошо, сказал чиновник, доставая из стола большую квадратную печать. — Давай паспорт, и можешь возвращаться.

Следующим был вызван негр, оказавшийся личным зомби какого-то колдуна. Его посылали в мир духов за редкими костями. С негром тоже быстро разобрались. С двумя человечками поговорили на каком-то скрипуче-щебечущем языке, так что никто ничего не понял, и только Серафим Эдуардович пробормотал:

— Гляди ж, это вьетнамский выговор, или древнеарамейский?

Затем палец указал на Марью Сергеевну, и она вышла вперед.

— Кто такая и куда ходила? — требовательно спросил чиновник.

— Марья Сергеевна меня зовут, — испуганно объяснила женщина. — Ехала я из Питера в Москву. Села в поезд, как обычно, а тут как начнутся всякие странности!

— Молчать! — рявкнул чиновник. — Что за чушь! Всыпать ей 20 палок!

Откуда-то набежали вдруг люди в синих кафтанах, и началось избиение. Марья Сергеевна причитала и визгливо плакала.

— За что вы так со старой женщиной! — спросила она жалобно, глядя на чиновника, когда все закончилось.

— На меня не смотреть, кому было сказано! — Чиновник кивнул, и Марья Сергеевна получила еще пару ударов по спине. — Отвечай правдиво, глупая женщина. Куда ездила и зачем, и почему теперь врешь.

— Да не вру я! Как села я на поезд на Московском….

— Еще двадцать ударов!

Снова из теней повылезали люди в синем.

— Ой, ой! Не надо опять палок, я все расскажу! — Марья Сергеевна испуганно сжалась.

— То-то же. Говори!

— Ну… я летала на шабаш на Лысую гору, — скороговоркой пробормотала она.

— А почему скрываешь?

— С детства стыжусь своих способностей. Стыдиться приучена отцом и матерью, которые были добрыми христианами. Вот и боялась признаться… в присутствии посторонних. — Марья Сергеевна сконфуженно посмотрела на своих попутчиков.