Погранцы шли быстро и тихо. Подстреленных бойцов, тащили на носилках, которые санинструктор приготовил заранее. Нас пока, никто не преследовал. Да и с чего бы? Немцы усиленно обрабатывали покинутые окопы и похоже, останавливаться не собирались. Ну и флаг им в руки. Каждый снаряд, он денег стоит. И чем больше будет снарядов, выпущенных впустую, тем больше Германия выкинет денег на ветер. Бабки, они и на войне основную роль играют. Не зря же нашим, за каждый подбитый танк или сбитый самолет, крупные премии выплачивали. И наша разведка, немцев вербовала вовсе не на голый патриотизм (сколько их там, сочувствующих Тельману, после чисток осталось), а исключительно за твердую валюту. И поставки по ленд-лизу золотом оплачивались. Только в середине семидесятых расплатились по ним, и то не полностью. Шлеп! Отогнутая впереди идущим ветка, чувствительно мазнула по лицу. Я очнулся от философствований и удивился, с чего бы меня вообще о деньгах рассуждать потянуло? Видно, безденежная юность сказывается. Тем временем, деревья становились реже и впереди было видно открытое пространство. Хорошо просматривался перекресток дорог. К старшему лейтенанту подбежал один из бойцов посланных в дозор и доложил, что по дороге двигаются немцы. Много. Идут колонной, в которой два десятка машин, пять танков, орудия, и в пешем строю не менее батальона.

C опушки было видно, что за перекрестком было селение, в котором догорали дома.

Пока Сухов рассматривал открывшуюся картину в оптику, я подошел к нему и, кивнув в сторону деревни, спросил:

– Тут отряд стоял?

– Нет, дальше, километров пять. Но и там дымится все. А стрельбы не слышно. Неужели всех положили? Не может быть…

Он оторвался от бинокля и с болью посмотрел на меня.

– То ли еще будет. Война - сам понимаешь. Вас бы так же накрыли, не попадись вам один шустрый "студент"