А потом мы, как три мушкетера, шеренгой ходили по городу знакомясь с местными достопримечательностями. Хотя, как выяснилось в процессе осмотра, архитектура и памятники давно помершим монархам меня не очень увлекают. Скажу больше - совсем не увлекают. Все эти дома красного кирпича с узенькими улочками и крохотными площадями я уже видел. И разрушенные, и нетронутые войной. Гражданских девушек, которых тоже можно с интересом разглядывать, на улицах было очень мало.

Город был взят сравнительно недавно, фрицы еще простыни из окон поубирать не успели, не говоря уж о том, чтобы заниматься прогулками. В основном встречались только наши солдаты да беженцы, толкающие перед собой детские коляски набитые барахлом. Среди беженцев, конечно, попадались молодые и возможно даже симпатичные особы, но одно дело смотреть вслед барышне красиво одетой и весело цокающей каблучками по брусчатке и совсем другое, видеть лица сбежавших из домов людей.

Смотреть им вслед, никакого желания не возникало. Даже вспоминая наших, бежавших в начале войны из своих домов я, глядя на серую колонну, не испытывал злорадства. Хотя и особого сострадания не испытывал тоже. Как говориться - за что боролись, на то и напоролись...

Гораздо большее сожаление у меня вызывали закрытые гаштеты. Ведь из-за желания попить пива я, в основном, и затеял всю эту поездку. Теперь же, мы бродили от одной неработающей точки местного общепита к другой, расстраиваясь все сильнее и сильнее.

Один раз только слегка поднял себе настроение, когда на маленькой площади увидел статую рыцаря. Идентифицирующих подписей под этим истуканом не было, а морда была закрыта забралом. Обойдя вокруг каменной фигуры, я предложил Марату нацарапать на постаменте его имя, убеждая Шарафутдинова, что лица все равно не видно, а заиметь себе прижизненный памятник это - круто! Но напарник от такой славы с негодованием отказался, предложив взамен оставить мой барельеф на стене кирхи. Причем, барельеф будет даже частично живым, так как он не садист, убивать до конца своего друга. Тут уж отказался я и, попинав закрытую дверь очередной пивнушки, мы пошли дальше.