Комендатура просто не успевала арестовывать залегших на дно эсэсовцев, гестаповцев, сотрудников СД и прочих чинов, в великом множестве оставшихся в городе. Дошло до того, что на "смотрителей домов" которым вменялось в обязанность доносить гитлеровским спецслужбам о "неимперских" настроениях жильцов, шуцманов и даже бывших солдат вермахта, успевших спрятаться дома, просто махнули рукой.

Так что в этой обстановке, на конспиративной квартире не очень-то отсидишься – соседи моментально заложат. С другой стороны – ну посидят прячущиеся под землей месяц, посидят второй и, что дальше? Это ведь не одесские партизаны, чтобы в катакомбах годами сидеть. У тех хоть стимул был – они возвращения своих ждали, а у этих?

Впрочем – какая разница? У нас есть задача – найти документацию или людей имеющих связь с "Кенигсберг 13", вот мы и ищем. Найдем бумаги – хорошо, найдем людей, еще лучше!

Блин! Уткнувшись в спину остановившегося Змея, я сбился с мысли и недовольно поинтересовался:

– Чего стоим, кого ждем?

Колодезный отнорок мы прошли уже давно и ход в этом месте перестал вилять, превратившись в прямой коридор просматриваемый метров на тридцать. Подняв фонарь, я осветил стоящего впереди колонны Шарафутдинова и спросил уже погромче:

– Шах, чего встали?

Одновременно с этим начал протискиваться к капитану, распихивая мужиков в стороны. Когда почти дошел до Марата он, не глядя на меня посветил за поворот тоннеля, сказав только одно слово:

– Мины.

Оба-на. Вот вам и старинные ходы. Так как тевтонские рыцари совершенно не шарили в минно-взрывном деле, то можно предположить, что эта закладка дело рук их непутевых потомков. И значит, что этот ход не заброшен и фрицами не забыт, поэтому возможно выведет туда, куда нам надо. Я правда, слабо представляю куда именно нам надо, но то, что это подземелье "действующее" сомнений уже не осталось.

Пока в голове крутились все эти мысли я подошел вплотную и глянув, куда падал луч фонаря, только присвистнул. Сразу за поворотом начиналась густая паутина растяжек. Несколько секунд проследив глазами за причудливо расходящимися в вертикальной плоскости проволочками, не смог удержаться от приглушенного мата. Нет, ну в самом деле, гадство – хуже не придумаешь. Ткнувшийся в спину Пучков, выглянул у меня из-за плеча и хмыкнув, уверенно констатировал: