Таким образом мы приостановили упаковку вещей и офицеры, кроме заступивших на пост у покоев, собрались на совет. Я была в чине старшего лейтенанта и потому тоже присутствовала. Всего офицеров у нас было всего тринадцать человек. Десятью нонами по девять, как понятно из названия, человек командовали, соответственно, десять старших лейтенантов. Каждая нона состояла из трех терций, которыми командовали сержанты, офицерами не являющиеся. Выше старлеев были два капитана, под командованием которых находилось по пять нон. Командир над всеми нами носил чин майора. Довольно сумбурно, но пять лет проработало без сбоев. Терции же и ноны появились только потому, что майор довольно музыкальный человек и прекрасно знает нотную грамоту.

— Hу вот что, господа, — командир нашего отряда обвел мрачным взглядом аудиторию. Мрачный и тяжелый взгляд получался у него легко. Был он скандинавом чистейших кровей и выглядел соответственно — громадный голубоглазый блондин с квадратным подбородком. Здесь его звали Йольф, что на местном языке означало «волк». Самому же Йольфу явно просто нравилось звучание этого слова.

— Hадо что-то делать, — закончив осмотр офицерского состава, сообщил командир.

— Hадо, — согласились все единодушно.

Йольф долго смотрел на меня, а потом потер подбородок и спросил:

— А что нам делать?

— Сматываться надо, — задумчиво проговорил старлей Мэтис. — И чем быстрее, тем лучше. Hадо предпринять попытку выжить, а не геройствовать.

— Логично, но если Бугай проиграет войну? — поинтересовался капитан Халькей. — Как мы жить дальше будем? Сан Саныч домой нас не отправит — это ясно. Да и нечего нам там делать? Разбойничать на дороги пойдем?