Через некоторое время она спросила:

- Сколько же тебя не было?

- Месяцев семь. По нашему - около года.

- Да-а, долго... - она покачала головой. - Наверное, набродяжничался? Отчего земляне не любят нас? - Она пристально смотрела ему в глаза, пытаясь прочесть в них ответ. - Даже сейчас... Нисколько не лучше, чем прежде, - она опять задумчиво покачала головой.

- Все идет, как надо, - постарался Берт закончить этот разговор. - Так что же вы насобирали для меня на этот раз? спросил он о деле.

Она вздохнула, и он стал вполуха слушать о прохудившихся кастрюлях, о том, что никто здесь не может сделать сковородку, что колесо еле-еле крутится и не поднимает достаточное количество воды на поля. Яндодо попробовал было исправить дверь, соскочившую с петель, но ничего не вышло. Он слушал уже внимательно. Мысли его неуклонно возвращались к своей собственной неустроенной одинокой жизни.

Сказав: "Все идет как надо", он покривил душой. Он себя не обманывал, да и ее не проведешь. Ни у одного землянина теперь не могло быть "как надо". У кого-то было чуть получше, у кого-то хуже, но трагедия была у всех. Некоторые, как он, искали забвения в путешествиях, но большинство отсиживалось в колониях, пьянствуя и медленно угасая. Кое-кто пытался "приспособиться к местным условиям", под прикрытием темноты балуясь с марсианскими девицами. На их лицах и в поведении было заискивание, горечь и безысходность. Колонии были батогом, способным засосать кого угодно. Это становилось все очевиднее даже тому, кто не обладал особо развитым воображением.

Поэтому Берт выбрал беспокойную жизнь бродяги и шлялся по всему Марсу.