– Ерунда, – повторил Гальцев. – Лаборатория, шахта… А герметический купол на шесть человек?

– Что – герметический купол?

– Под ним будут шесть человек.

– Все равно, – упрямо заявил Сорочинский. – Все равно Десантникам конец. Купол с людьми – это только начало. Будут посылать вперед автоматические корабли, которые сбросят Яйца, и тогда на все готовое будут приходить люди…

Он стал говорить о перспективах эмбриомеханики, пересказывая известный доклад Фишера. «Об этом много говорят, – подумал Сидоров. – И все это верно». Но когда были испытаны первые планетолеты-автоматы, тоже много говорили о том, что межпланетникам останется только снимать пенки. А когда Акимов и Сермус запустили первую систему киберразведчиков, Сидоров даже хотел уйти из космоса. Это было тридцать лет назад, и с тех пор ему приходилось не раз прыгать в ад за исковерканными обломками киберов и делать то, что не смогли сделать они… «Новичок, – подумал он про Сорочинского. – И болтлив неумеренно».

Когда Гальцев в четвертый раз сказал «ерунда», Сидоров полез из машины. При виде его Сорочинский замолчал и вскочил. В руках у него была половинка недозрелого арбуза, из нее торчал нож. Гальцев продолжал сидеть, скрестив ноги.

– Хотите арбуз, Михаил Альбертович? – спросил Сорочинский.

Сидоров помотал головой и, засунув руки в карманы, стал смотреть на вершину сопки. Красные отблески на полированной поверхности Яйца тускнели на глазах. Быстро темнело. Из тумана вдруг поднялась яркая звезда и медленно поползла по густо-синему небу.

– Спутник Восемь, – сказал Гальцев.

– Нет, – уверенно поправил Сорочинский. – Это Спутник Семнадцать. Или нет – это Спутник Зеркало.