Они мгновенно обменялись взглядами. Генрих, видимо, спятил или упился до потери сознания. Прежде чем они приблизились к нему, какой-то мужчина подскочил к Генриху и крикнул:

— Вы оскорбили меня! — и правым боковым двинул его по челюсти.

Оскорбленный Гейнк оперся о буфетную стойку и, потеряв сознание, сполз с высокого стула на пол.

Даш бросился по направлению к нападавшему, но тот успел нырнуть в уличную толпу и пропал с глаз.

— Оставь, — сказал Бургер, — ведь ты знаешь, что Генрих вовсе не оскорбил этого типа. Сдается, что это был кто-то из абвера, кто-то следил за ним. Он вовремя нокаутировал этого дурака.

— Ты полагаешь, что за нами тоже кто-то следит?

— Наверняка. Такие важные персоны, как мы, требуют опеки. Георг, справишься ли ты со всей этой бандой?

— У меня есть свой способ.

— Какой? Можешь сказать?

— Узнаешь в Штатах.

— Прежде чем мы туда попадем, напомни своим кретинам, что в Америке никто с ними нянчиться не будет. Если распустят языки, то кончат на электрическом стуле.

Во втором часу ночи они возвратились в гостиницу. Каппе был взбешен, кроме них, только Тилле вернулся вовремя. Но, видимо, каждый из «Зондеркоммандо Даш» был окружен чуткой заботой, поскольку в течение часа грустные и незаметные мужчины в цивильной одежде привозили смертельно пьяных избранников фюрера: вытаскивали их из подозрительных баров, публичных домов, из каких-то запрещенных притонов.

В гостинице Даш обнаружил, что у него пропал бумажник с фальшивыми удостоверениями личности и несколько тысяч долларов. Он доложил об этом старшему лейтенанту Каппе.

— Если бы не тот факт, — сказал Каппе, — что я лично ручался за ваше поведение и лояльность, я лишил бы вас руководства и отправил бы в концлагерь.

— Это, вероятно, какой-то обычный карманник, — защищался перепуганный Даш. — Кто-то, видимо, заметил, когда я оплачивал счета, что у меня в бумажнике куча денег…