«И сегодня она скажет то же самое?» — думал Георг.

Нет, на этот раз она сказала нечто иное.

— Георг, — заявила Эрна, — тебя не могут принять под честное слово. Ты должен это чем-то заслужить, как-то показать себя, завоевать их доверие.

— Если бы я работал у вас, то имел бы возможность. А так?

— Прежде чем начать работать, ты должен доказать, что годишься. Господи, как ты этого не можешь понять!

— Черт подери, может, я должен привести к вам на веревочке дюжину американских или русских шпионов?

— Не знаю, Георг, не знаю… Но мне дали понять, что без выполнения определенного задания, во время которого ты бы продемонстрировал свою преданность и соответствующую квалификацию, ничего не будет. Они больше не желают, чтобы я говорила на эту тему. Это становится подозрительным.

Было уже поздно. Возле кровати горел ночник, и Эрна, наблюдавшая за Георгом, знала, что он думает не о ней, а о чем-то другом, очень далеком… Он прикрыл глаза, у переносицы собрались вертикальные морщинки. Он все думал, думал… О чем?

— Георг, когда ты со мной, ты не должен думать о других делах.

— Эрна, — отозвался он внезапно, — а если бы у меня был план, понимаешь, план большой шпионской или диверсионной акции, такой план, которого, кроме меня, никто не в состоянии осуществить… В этом случае меня приняли бы? Скажи.

Она посмотрела на него. Теперь его глаза были открыты, вертикальные морщинки у переносицы разгладились, мускулы лица расслабились.

— Возможно… Им нравятся смелые концепции, новые планы — это признак интеллекта. У тебя есть идея? Да, Георг?

— Мне кажется, что да. Эрна, к кому мне обратиться? Может, через тебя?

— Лучше не через меня. Они наверняка знают, что мы встречаемся. Георг, с работой в министерстве тебе помог Вальтер К.?