- Aye, aye, Sir! - Короче и гласных меньше.

- Так, - Франческо мутной тенью - ибо мутит от этого слишком быстрого скольжения чего-то синего и серого на фоне лазурной панели, - оказывается очень близко, смотрит в глаза. Там тоже лазурное, желтое, красное. Опять мы не спали пару суток? - Это вас Антонио по голове?

- Нет. Охрана.

Охрана. В столовой. У синьора Антонио хватило ума - или еще чего - не вступать в драку. Если бы он сопротивлялся, он бы, наверное, умер, никакая охрана не успела бы. Это даже не прокол, это неизвестно что такое. По гражданскому законодательству это немотивированное нанесение телесных повреждений то ли средней тяжести, то ли и вовсе тяжких, соответственно, от 4-х до 7-ми. А по корпоративному - нет, это мы даже представлять не будем... тут мне защита не нужна.

- Значит, охрана.

- Они со мной как-то очень осторожно обошлись.

- Так. Ну-ка встаньте. М-да. Один момент... - мобильник вибрирует в нагрудном кармане. "Да? Конечно, заходи". - Так, сейчас вас проводят в медпункт.

- Не надо, я сам. - Вот только постороннего - комплекс незнакомых запахов, интонаций, движений, ощущений - сейчас и не хватает...

- Шагом марш!

Отвечать нет смысла. Кивнуть нет сил. Встать - и не на раз-два, а на медленные двадцать, каждое движение отдельно. Снаружи ничего не видно, снаружи все это выглядит очень хорошо, плавно, текуче. Повернуться. Выйти. Закрыть за собой дверь. Не напугать ни одну секретаршу. Вспомнить, где медпункт.

И за первым же поворотом - огибая угол по широкой внешней дуге - обнаружить синьору Паулу с нехарактерным для нее зеленовато-серым цветом лица. Жабья шкурка такая... Жаб Максим очень любил, но с чего бы Пауле вдруг?.. А, да. Антонио же ее муж, и любимый муж притом.