Все, пора вмешаться! Нащупав отверстия, я как можно тише сыграл вступительный аккорд. До тех пор Дитко полностью меня игнорировал, вот и хотелось войти в определенный ритм прежде, чем он поймет, что у него гости. Увы, при первом же звуке Рафи обернулся. Горло конвульсивно сжалось — пришлось сделать паузу.

Бледное, аскетически красивое лицо перекосилось от напряжения, густые черные волосы пропитались потом и свились в мелкие колечки, а глаза — зрачки, радужка и даже белки — были такими черными, что, казалось, поглощали весь имеющийся в палате свет. В принципе подобное я видел и раньше, но почему-то на этот раз все выглядело намного страшнее: чернота буквально переполняла глаза, еще немного — и на меня выльется.

— КАСТОР! — прогудел он. Разве человеческое горло способно воспроизводить такие громкие и грубые звуки? Это не голос, а хрип воздухозаборника реактивного двигателя! На долю секунды другое лицо едва не проступило сквозь кости, мышцы и покрасневшую кожу бедного Рафи. — КАК МИЛО! КАК МИЛО, МАТЬ ТВОЮ!

Не напрягись его мускулы перед прыжком, те слова стали бы последним, что я услышал в жизни. Мне чудом удалось увернуться всем корпусом, подальше от его цепких пальцев. Почти одновременно я сыграл не мелодию, а сочетание пронзительных неблагозвучных звуков, которое использовал на Рафи и прежде. Обычно положительный результат не заставлял себя ждать.

На этот раз с таким же успехом можно было сыграть «Боже, храни королеву» на собственной подмышке.

Словно кот, Рафи развернулся в прыжке и кулаком ударил меня по виску.