Еще немного — и силы бы кончились, а за ними игра и я сам наверняка тоже. Но внезапно за спиной Дитко появилась крупная коренастая фигура, и вокруг его шеи обвилась мускулистая черная рука. Пол… Лицо бледное, напряженное, однако удивляло не это, а поразительная продуманность каждого движения. Используя преимущество в весе и силе, он тянул Рафи к себе до тех пор, пока пальцы вокруг моего горла не начали слабеть. Дитко беззвучно зашипел и, пытаясь освободиться от Пола, поднял руки.

Несмотря на слабость и оцепенение, я заставил себя двигаться, потому что понимал: второго шанса может просто не быть. Сгруппировавшись, я оттолкнулся и направил всю свою массу в центр тяжести Рафи, одновременно двинув ему в челюсть. Потеряв равновесие, Дитко выскользнул из объятий Пола, и мы оба наконец-то освободились.

Обернувшись, я сжал кулаки, готовый отразить очередное нападение, но с Рафи что-то случилось, и он внезапно обо мне позабыл. Даже с места не сдвинулся, а из разверстого рта вырвался протяжный, полный боли и скорби вой. Похоже, Дитко вообще не почувствовал моего удара, а страдал из-за чего-то другого, со мной никак не связанного.

Опустившись на колени возле Рафи, Пол нащупал его пульс, затем осторожно поднял веки и проверил глаза, и наконец — десны и зубы. На последнее сам бы я ни за что не отважился. Дитко продолжал выть прямо в лицо Пола, видимо, окончательно забыв о нашем присутствии.

К порогу подошли два медбрата, которые, глядя на Рафи сверху вниз, явно не решались к нему прикоснуться.

Пол поднял глаза и, заметив коллег, показал на палату.

— Карен! — перекричать нечеловеческие вопли Рафи оказалось не так-то просто. — Она до сих пор там, вытащите ее в коридор!

Медбратья вытянулись, будто по стойке «смирно», а затем послушно вошли в палату.

Скрючившись у самой двери, я прекрасно видел, что происходит внутри: коллеги Пола склонились над девушкой, один потрогал ей лоб.