Внутри углубление сантиметров тридцать, разделенное фанерными перегородками на четыре равные части. Три из них заполнены коричневыми бумажными пакетиками, похожими на те, в каких «Тейт и Лайл» продают сахар, в четвертом — большей частью черные конверты с DVD-дисками, а в самом углу два блокнота. На верхнем толстым маркером написаны два слова: «Приход товара», а другого я просто не видел.

По сигналу детектив-сержанта стражи порядка, надев резиновые перчатки, аккуратно вытащили один из пакетиков и оба блокнота. Довольные, словно дети на Рождество, они положили их на стол. Колдвуд сверлил меня взглядом, недвусмысленно говорящим: «Все, хватит ходить вокруг да около! Хочу знать, что происходит».

Того же самого хотелось и мне. Я ведь не транжирю свой талант перед кем попало, особенно перед кем попало в погонах и форме, а, оказавшись в замешательстве, веду себя уклончиво, пока не разберусь, что к чему. Вот и сейчас вместо ответа я задал детектив-сержанту встречный вопрос.

— Ваш подозреваемый ростом под метр восемьдесят пять, плотный, рыжеволосый, носил слаксы «Армани» и куртку цвета хаки, ну, такую вычурную, без воротника?

Колдвуд издал странный гортанный звук: умей он смеяться, я бы назвал это смехом.

— Да, правильно! А теперь хорош играть в Нострадамуса, скажите, где он!

— Сначала скажите, кто он! — парировал я.

— Черта с два! Кастор, вы гражданский консультант, вот и выполняйте свою работу, а в расследование не лезьте!

Я терпеливо ждал. С детектив-сержантом Колдвудом мы выезжали на дело уже в пятый или шестой раз, поэтому успели притереться и выработать определенный порядок.

Однако в тот день он был не в духе, отсюда попытка привести меня к воде и насильно напоить.

— Я могу арестовать вас за то, что скрываете важные улики и мешаете ходу следствия, — мрачно заявил он.