– Да, вроде бы, никто. Виктор сам раскололся мне под некоторым нажимом. Гришка – парень не из болтливых. Тебе первому рассказал о наших проблемах.

– Значит так, – начал распоряжаться Сахно, – никому и никогда. Деньги я вам дам немедленно, но надо принять все возможные меры, чтобы не привлечь даже случайного внимания. Ты хоть понимаешь, что если нас, – Александр Юрьевич подсознательно уже причислил себя к компании изобретателей, – засечет кто-либо, то о свободе мы сможем только мечтать?! Засунут в какую-нибудь шарашкину контору за тремя рядами колючей проволоки, и даже собственную жену ты будешь ласкать под объективами инфракрасных видеокамер.

– Ммм! – смысл слов Сахно дошел до Геннадия очень быстро. Сам он раньше на эту тему как-то не задумывался.

– Все работы производятся в квартире Гольдштейна? Во сколько он сам приходит с работы? Когда должен там появиться твой брат? – Вопросы сыпались из него, как жетоны из однорукого бандита после выигрыша.

Кононов, не особо торопясь, достал сигареты, закурил и посмотрел Александру Юрьевичу прямо в глаза:

– Решил взять все в свои руки? Подгрести под себя?

– Первое – да! Второе – нет, – твердо ответил Сахно, – ты против?

Геннадий задумался, глядя почему-то на свою уже давно опустевшую кофейную чашку, поднял взгляд на своего визави и широко улыбнулся:

– А вот не буду возражать! Ни разу не слышал, чтобы ты, Александр Юрьевич, кидал своих партнеров.

– Мы уже не партнеры, Гена, – ответил улыбкой Сахно, – мы теперь соратники, как бы высокопарно это ни звучало. И, надеюсь, станем друзьями. Так во сколько собираемся?

Две бутылки отличного французского шампанского и литровая шведской водки "Абсолют" отправились в холодильник.