Через два часа, когда за окнами уже заалел рассвет, он опомнился и торопливо опустил зеркало стеклом вниз — чтобы Ленка ничего не заметила. Девушка же по-своему истолковала рассеянность Бориса. Настолько по-своему, что решила ему денька два вообще не звонить. Что, впрочем, оказалось более чем кстати. Потому что каким-то шестым (или седьмым?) чувством Борис ощутил, что в ближайшие дни присутствие Лены будет, мягко говоря, обременительным. Ибо перспективы, открывающиеся перед ним в связи с появлением нового зеркала, были хоть и туманны, но весьма соблазнительны. Это, пожалуй, похлеще форумов будет, подумал Борис, и не ошибся. Потому что события в зеркале продолжали разворачиваться с удивляющей быстротой.

После ухода Лены её отражение и не подумало покидать зеркала. Видимо, оно рассудило, что Ленка и без него (или неё?) обойдётся, и осталось в комнате. Борисово же отражение (хотевшее, видимо, побыть в одиночестве) этим фактом было недовольно, и между ними произошёл небольшой скандальчик. Сам Борис слов не слышал, но по движениям губ и выразительным жестам легко догадался о смысле разговора.

Самым же неприятным во всём этом представлении оказалось то, что в пылу ссоры отражение Лены швырнуло туфли в отражение Бориса. И, само собой, промахнулось и попало прямо в зеркало.

Борис вздрогнул, услышав характерный хруст раскалывающегося стекла. Маленькая трещинка, имевшаяся в углу зеркала, торопливой змейкой пробежала по стеклу и края её заметно разошлись. Зеркало оказалось расколотым по диагонали. Трещина прошла таким образом, что теперь Борис смотрел сквозь два треугольных осколка, чудом удержавшихся в рамке. И изображение, слегка сместившись, сделалось вдруг объёмным и ещё более живым.