Маканин в сопровождении Кагарлицкого и двух телохранителей шел вдоль прилавков, выбирая игрушки, и Аслан, точно рассчитав время и место встречи, двинулся им наперерез. Он задел Вальку плечом, тот буркнул привычно: «Извините», но глаза поднял, и взгляды их встретились.

— Валька! Кагарлицкий! — закричал Аслан радостно. — Ну здравствуй, товарищ лейтенант.

Вся четверка приостановилась. Кагарлицкий смотрел непонимающе, потом лицо его осветилось.

— Аслан! — закричал он в ответ. — Чахкиев! Ну здравствуй, сержант!

Они обнялись. Маканин, стоя в сторонке, с любопытством наблюдал за этой сценой.

— Старый друг? — поинтересовался он. Кагарлицкий спохватился.

— Извини, Аслан, я, понимаешь, на работе. А это мой шеф, — он обернулся к господину советнику, — Лев Максимович.

Тут Кагарлицкий замешкался, но, видя, что Маканин настроен доброжелательно, представил ему Аслана:

— Мой старый приятель и сослуживец. Аслан Чахкиев. Сержант ВДВ.

— Очень приятно, — господин советник с улыбочкой пожал Аслану руку. — Надолго в Мурманске? Аслан пожал плечами:

— Может быть, навсегда.

— Что ж, желаю удачи, — Маканин кивнул, прощаясь, и двинулся дальше по магазину; охранники поспешили за ним.

Кагарлицкий посмотрел им вслед и заторопился.

— Вот возьми, сержант, — он сунул Аслану в руку свою визитную карточку с золотым обрезом. — Звякни вечерком, после восьми — встретимся, попьем водочки, вспомним прошлые денечки. А сейчас мне работать надо.

— Да я понимаю, — Аслан изобразил сочувствие.

— Ну я побежал, — сказал Кагарлицкий. — Не пропадай, сержант.

— Не пропаду, — пообещал Аслан, «Пропадать» действительно не входило в его планы.

О дне сегодняшнем заговорили только после того, как почти вся водка была выпита, почти все деликатесы съедены, а дело шло к полуночи, и жена Кагарлицкого, Ольга, поначалу гостеприимная, пару раз намекнула, что пора бы и закругляться.