- Моя работа окончена. Гроб всё ещё на плаву, но так как любовница... Тот, кто должен был вернуть генерала к жизни, побеждён, сам генерал бессилен. Я покину деревню, как только получу свою плату.

Бледно-синеватая рука поднялась. При этом на руке проступили переплетающиеся вены, создавая гротескное произведение искусства.

- Благодарю вас, Ди. - Тот молча пожал его руку.

Под звук закрывающейся двери, словно знаменующий окончание трагедии, староста потерял сознание.

Очнулся он поздним вечером. Небо было затянуто чёрными тучами.

Изодель спала в кресле возле его кровати.

Староста разбудил её и попросил проводить к портрету.

- Зачем? В твоём состоянии это слишком опасно!

- Гроб всё ещё на озере?

- Да.

- Всё-таки он беспокоит меня. Я хочу увидеть также и тело Изабель, но сначала проводи меня к портрету. Не нужно больше никого звать. Думаю, в уборной должна быть трость.

Портрет был окружён завесой тишины.

- Последний день, - сказал себе староста.

- Всё закончилось, - произнесла Изодель.

- Ещё нет. Ничего ещё не закончилось.

Этот голос и удар трости об пол заставили Изодель сжаться.

Её отец обернулся. Это было его лицо, его тело, его голос. Но это был не отец.

- Кто... ты?.. - выдавила она из себя.

- Тот, кого вы называли любовницей генерала.

- Но... но ведь... разве это не мужской голос?

- Верно. И что с того? - Мрачная улыбка появилась на лице старосты.

- Почему человек, которого я люблю, должен быть мужчиной?

Староста вплотную подошёл к портрету и коснулся места, где должны были быть глаза.

- В тот день потные крестьяне обратили в пепел друзей, семью, всех, кого она любила, но не посмели тронуть этот портрет. Не считая вырезанных глаз. К счастью или нет, но с течением времени всё сложней стало сказать, какого пола Иксобель. Возможно, ранг генерала смущал людей, и они начали считать, что она была мужчиной. Теперь, наконец, настало время воскрешения. Как только я выпью твою кровь, я призову свою возлюбленную из озера и мы в нашей карете помчимся в Cтолицу. Управлять вами, людишками - это так естественно для тех, в ком тысячу лет назад зародился дух аристократов.