Гарри понял, что Эллен знает об их проблемах. Значит, Джулия с ней уже поделилась. Знала ли Эллен, что ее кузина выбрала именно этот вечер, чтобы покончить все разом?

Эллен поцеловала Гарри и чуть дольше обычного подержала его в объятиях. Потом вышла в сопровождении невозмутимой Джулии, и Гарри услышал их приглушенные голоса на дорожке. Он выключил телевизор, отправился на второй этаж и заглянул в спальню сына.

Томми спал. Одна рука свешивалась с кровати, другая засунута под подушку. Простыня, как всегда, сбита. Гарри ее поправил. Парочка книжек издательства «Пинат» валяется на полу. А бейсбольная форма гордо висит на дверце шкафа.

Томми выглядел нормальным ребенком. Но в верхнем правом ящике бюро лежали шприц и флакон инсулина. У Томми диабет.

За окном поднялся ветер. Он что-то шептал в ветвях и в оконных занавесках. Свет, проникавший сквозь жалюзи, падал на фото «тарелки» Аресибо, которое Томми купил за несколько недель до поездки в Годдард. Гарри долго молча и неподвижно стоял у постели мальчика.

За последний год он много чего прочел по проблеме детского диабета, который считался самой опасной формой этой болезни. Еще недавно Томми ожидала бы слепота или другие, еще более страшные последствия, в том числе и ранняя смерть. Теперь положение улучшилось, исследования шли своим чередом и вселяли надежду. Прорыв мог произойти в любое время.

Никто не знает, откуда берется эта болезнь. В их семьях случаев заболевания не было. И тем не менее… Доктора говорят, что иногда она возникает на чистом месте.

Гадство.

А ребенка он не отдаст.

Но еще до того, как он вышел из комнаты, Гарри знал, что другого выхода у него нет.

Примерно в два ночи пошел дождь. Молнии за стеклами окон сверкали почти непрерывно, ветер свирепо ломился в стены дома.