Из окна не виден еще не до конца достроенный собор с куполом, которому нет равных во всей Тоскане, а, может быть, и на всем полуострове. Собор обязательно должен быть закончен, а для этого город должен жить и процветать.

Равенна должна сделать нам предложение, от которого смог бы отказаться только человек очень смелый - а весь юг знает, что Джан Галеаццо Сфорца никогда не был смельчаком, - и очень неблагодарный, и вот этого за не слишком смелым герцогом флорентийским тоже не водилось. Выбирая между войной и миром, между противостоянием и союзом, между дружбой и сражением со спасителем и благодетелем - как же тут не выбрать верное? Члены Синьории, духовные лица и благочестивые монахини будут денно и нощно молиться за то, чтобы Господь не позволил герцогу ошибиться. Но это все потом, потом. Когда мы будем протягивать руку дружбы Равенне.

Протягивать в ответ. Потому что сделать предложение первым может только отчаянный храбрец, вдобавок уверенный, что ему не ударят в спину. Джан Галеаццо Сфорца обязан Чезаре Корво жизнью и титулом - но так далеко его благодарность не простирается. Да и не только благодарность, а простой расчет. Герцог не так хорошо умеет просчитывать и строить планы, как Корво, как отдельные члены Синьории, как посол, стоящий перед ним, но правила игры знает даже он. Нужно охранять свое положение, держать лицо, не позволять никому заподозрить, что дела не очень-то хороши.

Посол понимает, кивает. Он знает, почему эту миссию поручили именно ему. Он против. Будь его воля, он лег бы костьми, но север сломал бы зубы о Флоренцию.