Нортон громко засмеялся:

— Смит. Это ведь как у русских — Иванов? Жаль, что вы не Иванов. Вот было бы забавно, а?

Он бесцеремонно ткнул Петра в бок массивным кулаком и, пыхтя, опустился в кресло, продолжая платком тереть лицо и лысую голову.

Смит, неловко улыбаясь, подошел к Петру.

— Очень рад, — сказал он смущенно и чуть поклонился. — Джеральд Смит. Микробиолог.

Голос его был приятен — мягкий, красивый баритон. Да и сам он был красив. Высокий, темноволосый, с чуть вытянутым интеллигентным лицом. Глаза Смита были ярко-синими, большими и добрыми, подбородок, пожалуй, немного крупноват, зубы как у киноартиста, один к одному, белоснежные, ровные.

Он уже успел загореть легким желтоватым тропическим загаром, и это ему шло.

Смит обернулся к Бобу и виновато развел руками:

— Извините, мистер Рекорд… Я без приглашения… Он улыбнулся застенчивой, извиняющейся улыбкой. Профессор захохотал, и живот его заходил горой мяса:

— Это я его притащил… Дай, думаю, познакомлю: Смит — Иванов, Иванов — Смит… Хо… хо… хо…

Роберт обернулся к двери и крикнул:

— Том, виски профессору Нортону и… Он посмотрел на Смита.

— Сок. Только сок, — смущенно поднял тот сразу же обе руки.

— Он у нас не пьет, — многозначительно заметил профессор. — Он у нас наполовину вегетарианец.

Через минуту все уже сидели со стаканами в руках, удобно расположившись в низких креслах.

Профессор жадно опустошил первый стакан ледяного виски.

— Уф, — гулко похлопал он себя по животу. — Чтобы охладить такую утробу, нужен целый айсберг. А вы, Питер? Не нравится?

Профессор снял на минуту очки, чтобы вытереть платком переносицу, и Петр увидел его глаза — внимательные и пытливые.

— Надеюсь, вы не будете здесь пить один сок, как наш коллега?

— Профессор! — слабо запротестовал микробилог все с той же смущенной улыбкой. — Просто… Такая жара. И потом, когда выпью, меня сразу же бросает в сон.