- Туна, я только что - только что узнал, кто "куарт" твоего сына, - старый, как мир, Паском вошел в сектор и, увидев, что она проснулась, присел у ее ложа.

Туна вспомнила, что этой ночью она снова стала матерью. Сон заставил ее забыть столь важное событие, или же что-то иное было тому виной, но в отличие от всех иных женщин, она не сразу же осознала, что у нее теперь есть сын.

Старый кулаптр с детской улыбкой смотрел на Туну-Мин. Он смотрел так всегда и на всех.

- Так кто же? - спросила она хрипловатым голосом; на Оритане этот вопрос означал: "Как я должна назвать своего ребенка?"

- Я думал, что он еще с нами... - с горечью заметил Паском и покрутил кончик носа, - но... видимо-видимо ошибался... Он поторопился вернуться, и это значит, что так нужно... Будь к нему внимательней: это Ал...

- Ал из Эйсетти?! Значит, он... ушел?!

- И вернулся.

Они еще не знали, сколько пристанищ придется сменить ему прежде, чем через полтысячелетия Ал в первый раз отыщет ЕЁ все позабывшую, потерянную, ослабевшую не телом, но душой... Они ужаснулись бы, скажи им кто-нибудь число его воплощений после почти несбывшейся встречи...

Если бы в тот момент у меня еще оставался рассудок, то, клянусь аллахом, я повредился бы им, всем своим нутром видя-слыша-чувствуя-осязая-обоняя эти дрожащие в синем, отчаянно-синем и горячем пространстве, черные спирали!.. Со слабым электрическим потрескиванием и шипением они извивались вокруг меня. Из ниоткуда и отовсюду я вдруг узнал, что спирали охраняли рубеж миров, и тогда вспомнил Данте. Нет, я не хотел входить туда, оставив во владении этих спиралей свою память и надежду! Я заскользил посреди ультрамариновой мглы и ощутил рядом еще нескольких, таких же, как я. На какое-то мгновение мне удалось вступить с ними со всеми во взаимодействие и озариться единственным, но главным: у нас был Проводник, и его прошлое ничем не отличалось от нашего настоящего. К тому моменту я уже мог мыслить прежними категориями.