Я понимающе кивнула и уселась на ручку кресла:

– Знаешь, что Веллан, Тотлант и Коннахар уехали на Полночь, встречаться с мятежниками?

– Слышал, – Эртель сделал одолжение, выкроив серьезную физиономию.

– Коннахар никуда не едет, – я побаивалась, что нас подслушивают, и потому на всякий случай говорила о Конане Аквилонце как о «десятнике Коннахаре».

– Почему? – вытаращился Эртель, забыв о том, что должен испытывать ко мне неприязнь за испорченный вечер.

– Его схватили на дворцовых воротах с полными сумками королевских побрякушек. С Морским Оком и прочими драгоценными вещичками, которые расстались со своими законными хозяевами нынешним днем.

– Ого, – восхищенным шепотом сказал Эртель и заозирался в поисках своего барахла. – Пошли, скажем Чабеле! Она Тараску такой скандал закатит!

– Беги, если хочешь, – я подобрала с пола скомканную рубаху и швырнула ее оборотню. – Только сделай милость, сперва подумай – от кого ты узнал сию потрясающую новость?

– От тебя, – заикнулся Эртель.

– Первый раз слышу! – я сделала круглые глаза. – Да я тебя последний раз днем видела и ничего подобного не рассказывала!

– Тогда… – оборотень задумался и вскоре обрадованно поднял палец: – Во! Я ходил их провожать!

– И тебя не заметили? – недоверчиво спросила я. Королевский племянничек сник. Интриги – не его призвание, ему бы мечом вволю помахать да поволочиться за очередной юбкой. – Слушай умную Зенобию. Известишь Чабелу утром. В открытую вам действовать никак нельзя – если вы спросите у Тараска, куда девался Коннахар, он вполне правдиво скажет: «Понятия не имею!». Чабела, конечно, может потребовать устроить допрос капитанов стражи, охранявших этой ночью замок короны, но могу биться о любой заклад, никто из них ничего не видел и не знает. Стражники честно-благородно выпустили посольство на Полночь, помахав им на прощание.