Однако вся эта толпа оголтелых русофобов понимала свою несостоятельность и все делала с оглядкой. Именно Дэви на этот раз будет выступать в качестве идола, символизирующего мощь заокеанских покровителей в Москве. Но его не устраивало психическое состояние этой публики. В секретном докладе курирующих программу специалистов указывалось, что большая часть волонтеров страдает заболеваниями, которые до предела обострились в связи с профессиональной деятельностью.

– Я понимаю, – наконец тихо произнес Харрисон. – Контингент оставляет желать лучшего. Но какой нормальный патриот согласится выполнять наши указания? Только негодяи.

* * *

Толкая левой рукой тележку, другой держа возле уха телефон, Антон Филиппов брел между рядами заставленных самым разным товаром полок. В глазах уже пестрило от ценников и названий, а Регина все не унималась: -…Еще нужны оливки, – проворковала трубка.

Он протянул руку к банке. Неожиданно пошел вызов по служебной линии. Антон чертыхнулся.

– Извини, кажется, шеф, – с этими словами он торопливо всучил Дрону тележку и прошел вперед.

– Слушаю.

– Это я. Ты сейчас где? – голос генерала Родимова был спокойным. Как всегда, по нему невозможно было определить ни настроение, ни тем более цель, с которой он звонит.

– Универсам на углу Академической…

Но Федор Павлович не дал договорить:

– Жду через час вместе с Дроном в учебном центре.

– Понял, – стараясь не выдать голосом досаду, бросил Антон и отключился.

Дрон взял со стеллажа бутылку «Абсолюта» и показал взглядом на этикетку:

– Если сейчас я не угадаю, кто и зачем звонил, тут же покупаю тебе.

– Знаю, что не ошибешься, – расстроенным голосом проговорил Антон. – Праздник отменяется. Шеф к себе вызывает.

– Меня тоже? – на всякий случай уточнил Дрон.

Антон вместо ответа кивнул и переключился на Регину: