- И что они только на себя не напяливают, эти неформалы! Хотела б я посмотреть на неё в свадебном платье.

- Могу себе представить... Кстати, она ведь замуж выходила где-то на пятом месяце, если не на шестом. Платье! Да там вся свадьба - три ящика водки, кило анаши, полчаса бренчания на гитаре, а потом все любят друг друга во имя мира во всем мире.

- Не понимаю только, зачем детей заводить... Здравствуй, Анни! Как ты себя чувствуешь?

Она замедлила шаг и вымученно улыбнулась.

- Привет. Спасибо, хорошо.

От её всегда бледненького невыразительного лица остались одни светлые глаза, да и те провалились в коричневатые глубокие ямы. Скулы выдались вперед и заострились, к тому же по краям лица их жестоко подчеркивали яркие бисерные подвески. Я тоже поздоровалась с ней, Анни ответила кивком головы, но останавливаться не стала. Муж придержал вертящуюся дверь, и они скрылись в холле колледжа.

Вера проводила их презрительным взглядом. Медж снова щелкнула зажигалкой и покосилась на меня.

- Я уже иду, - сказала я.

Муж Анни стоял в холле у стены - худой долговязый парень в черной потертой коже, с бородой и длинным волнистым хвостом вполовину спины. Его звали то ли Эл, то ли Эд, - помнится, меня с ним знакомили, но... Провалы в памяти - говорят, это тоже нормально. Надо поговорить немного с Анни на эту тему, решила я. И огляделась по сторонам. Она бы не успела уйти далеко.

Анни поднималась по лестнице на второй этаж.

Поднималась по лестнице...

Что-то в её движениях было не так. Я прищурилась, зажмурилась, тряхнула головой. Нет, правда - она двигалась совершенно не так, как все люди, не переставляла ноги со ступеньки на ступеньку... Как если бы там вовсе не было ступенек, а была гладкая ледяная горка под сорок пять градусов, и Анни осторожно, боком, стараясь особенно не разгоняться, съезжала по ней...