Юнец замер. Лицо его постепенно превратилось в маску недоверия и ужаса.

- Вы хотите сказать... Да перестаньте же, вы это н е с е р ь е з н о!

Ветеран холодно глянул на него.

- Сынок, ты ведь з н а е ш ь, что я серьезно.

Он опустил вниз защелки на шлеме, обрывая тем самым разговор.

Однако, лейтенант продолжал протестовать. Он стоял в центре купола, держа шлем под мышкой, театральным жестом вытянув свободную руку к куполообразному потолку, и бормотал:

- Но это же незаконно! Когда объявили Луну полем боя, то в этом был смысл, я полагаю, а что толку разыгрывать на ней битвы, если мы начинаем убивать друг друга дома, и мне кажется...

- Ах, да заткнись ты, будь добр, ради всего святого! произнес высокий, сухопарый майор со следом лучевого ожога, отвратительно изуродовавшего его челюсть. - Это вовсе не война, ты, юный кривляка! Это работа тех типов, которые стоял слишком близко к власти и борются за нее. Все, чему учили тебя в Академии, было миленьким и приятненьким, но пришла пора повзрослеть. Поработай-ка своей головой. То, что тебе вдалбливали, не всегда применимо здесь. Если кто-нибудь слишком часто шляется по пшеничным полям, ему грозит участь очутиться в вырытой для него яме. Тот индеец провалился в одну из таких, вот и все дела.

Майор отвернулся, защелкнул шлем и присоединился к группе остальных офицеров линии возле выходного шлюза. Молодой лейтенант стоял в одиночестве, наблюдая за ними, продолжая что-то бормотать. Остальные были связаны меж собой только через интерком и потому не слышали, что он говорит.

- Но война же... Говорят, что нам не следует больше пачкать Землю. Война здесь, снаружи, немного чище, человек может победить или умереть. или...А вы сказали, что его убили дома. Он вернулся домой, на Землю, и его у б и л и там...

Майор медленно повернулся к шлюзовой камере и махнул лейтенанту отливающей металлом перчаткой. Самое время расходиться по отрядам.