— Ну и реакция у тебя! — не выдержал мальчишка. — Здорово!

— Привычка, — буркнул стрелок и хлопнул его по спине. — Шевелись! Не нравится мне это нападение.

— Почему?

— Он напал днем, к тому же — против солнца.

— Ну и что? — остановился Кир.

— Мут прыгнул, когда солнце било ему в глаза, — обернулся Гром. — У него не было никаких шансов. Такого я раньше не видел. Пошли!

Они быстро выбрались из переулка на одну из бывших центральных улиц города. Здесь мусора и обломков было поменьше, да и ширина улицы позволяла не опасаться более подобных нападений. Следующие полчаса путешествия сопровождались только скрипом щебня под ногами, да сосредоточенным сопением мальчика. Гром шел чуть впереди легко и упруго, держа светомет под мышкой. Но на очередном перекрестке он вдруг остановился и предупредительно вскинул руку. Кир так и замер с поднятой ногой. Стрелок прислушивался к чему-то, оглядывая ближние здания, и в этот миг руины ожили. В провалах окон и стенных проломах вспыхнули желтые огни, глухое ворчание прогнало тишину.

На этот раз команды не потребовалось. Мальчик ничком упал в пыль и закрыл голову руками. Гром слегка присел и, держа оружие у бедра, нажал на спуск. Слепящий клинок вонзился в крайнее справа здание и двинулся, пританцовывая, по кругу. Визг, вой, рычание мгновенно заполнили окружающее пространство. Казалось, сам воздух зашелся в истошном крике. За несколько секунд обломки стен и тучи пыли поглотили остатки неудачливого воинства.

Со стрелка ручьями лил пот, и непривычно дрожали руки. Он тяжело опустился прямо на вздыбленную мостовую, достал полотняный мешочек с табаком и, свернув длинную сигарету, жадно закурил. Кир примостился рядом и теперь безуспешно пытался стереть рукавом пыль с лица.

— Гром, почему они нападают днем? — спросил он, тоже заметно вздрагивая.