— Наше дело правое, — заметил Разов, не то всерьёз, не то иронизируя.

— Ну, правое. Ну и что? — осторожно спросил Мямин.

— Конечно… — отозвался Разов. — Дело не в правоте…

— Кто сильнее, тот и прав…

— Точно… Победителей не судят…

Над ними провизжал снаряд. Мямин втянул голову в плечи.

— Бьёт по заводу, — определил Разов.

— Зря кровь проливаем…

— А что делать?

— Кончать войну… Надеяться больше не на что…

— Как ты её кончишь?

— Здесь из нас месиво сделают! Живыми не уйти…

— Похоже…

На вражеской стороне взвились две зелёные ракеты, медленно рассыпались, и раскалённый пунктир трассирующих пуль прорезал темноту ночи. Разговор прервался. С немецкой стороны ветер донёс обрывок знакомой песни.

— Патефон… «Катюшу» поставили, — определил Разов.

— Нарочно завели, чтобы мы слышали.

— Они и на передовой — как в тылу.

— Им чего? Не сегодня-завтра протопают по нашим трупам до самого Невского…

— Думаешь, не удержимся?

— Брось притворяться! — зло сказал Мямин. — Сам знаешь! Советской власти — амба!

— Значит, и нам тоже?

— А ты как думал?

— Что же делать?

— Человек не баран, соображать должен!..

Разов бросил на Мямина быстрый вопросительный взгляд, тот понял без слов: как уцелеть, как выжить?

На этот немой вопрос Мямин ответил хриплым шёпотом, с трудом выдавливая тяжёлые слова:

— Перейти туда… к ним…

Разов продолжал молчать, ожидая, что ещё скажет Мямин, Он слышал его тяжёлое дыхание и, казалось, видел испуганно-вопрошающий взгляд.

— Ну? — снова прошептал Мямин.

— Боюсь, не поверят нам… пустят в расход, скажут, что подосланы советской контрразведкой.

— Мне-то поверят, за меня ухватятся.

— А что им за тебя хвататься?